Лих’ора: самое трудное для перевода слово

Одно из самых сложных для перевода на русский язык ивритских слов - לכאורה )“лих’ора”), постоянно мелькающее на страницах газет и звучащее из уст дикторов. Слово емкое и очень важное. Словари поясняют: “лих’ора” - это значит “на первый взгляд”. Но в таком смысле оно употребляется очень редко, поскольку более распространенно простое и понятное

במבט הראשון

“ба-мабат hа-ришон”.

Намного чаще это “лих’ора” встречается в статьях и материалах криминального характера. “Из конфискованных полицией при аресте документов (из показаний свидетелей, из найденных улик) следует, что, “лих’ора”, имеет место грубое нарушение законов” - и дальше перечисляются самые тяжкие правонарушения: сокрытие доходов, незаконные назначения, растрата общественных денег, взятка, злоупотребление доверием, подготовка убийства, ограбление и так далее. Из приведенного примера видно, что в русском языке этому слову наиболее точно соответствует следующий оборот: “судя по первоначальным, пока не проверенным досконально данным”.

Важность этого слова трудно переоценить. Во-первых, грамотный читатель, увидев его, должен сразу сделать вывод, что все страшные деяния и ужасы, приписываемые арестованному, пока только предположительные, и вполне вероятно, что при более пристальном взгляде на документы и изучении улик, при более глубоком расследовании они не подтвердятся. Во-вторых, позже, когда выяснится, что на арестованного возвели поклеп и что все обвинения были напрасными (на иврите - סתם (“стам”), לשווא (“ла-шав”), информатор, ответственный за эти сообщения, легко выкрутится: - “А ведь я предупреждал, что все высказанные обвинения - "лих’ора!” И его не прижмешь. Все те представители полиции, с чьих слов израильские журналисты рассказывали ужасы про арестованного, в том числе о его причастности к убийствам, использовали именно это слово: “лих’ора”. Поэтому, когда в окончательный текст обвинительного заключения эти ужасы не вошли, информаторы не почувствовали дискомфорта. Использование волшебного словечка “лих’ора” заранее наделило их индульгенцией.

Сказав это слово, государственный контролер поручает полиции возбудить уголовное дело, которое нередко потом закрывается “за отсутствием состава преступления”. И государственный контролер ни в чем не виноват - он же сказал: “лих’ора”. В англоговорящих странах в подобных случаях используют слово allegedly.

Найти короткий русский эквивалент этому слову трудно по той причине, что в советских реалиях не было принято таким образом оговариваться: тамошние прокуроры и следователи, если уж им дозволяли что-то говорить, без обиняков рубили на следующий день после ареста: “Иванов, Петров и Сидоров злостно расхищали социалистическую собственность в особо крупных размерах, против них будет возбуждено (с непременным ударением на слоге “бу”) уголовное дело, они будут приговорены по статье такой-то УК РСФСР и получат по 10 лет с полной конфискацией имущества”. Тамошние обвинители этого волшебного словечка не знали.

Раз уж разговор зашел о юридических терминах.

Русскоязычные медиа в Израиле (которые в основном состоят из переведенных с иврита сообщений) часто пишут, что некто был допрошен с предупреждением. Значит, в оригинале было:

לחקור תחת אזהרה

)“лахакор тахат азhара”) - “допрашивать, предупредив”. Эти слова означают, что человек допрашивается не в качестве свидетеля, а в качестве подозреваемого. И в русском сайте следовало написать, что человека допросили в качестве подозреваемого. А не, скажем, свидетеля. Про показания в качестве свидетеля на иврите напишут:

עדות פתוחה

(Эдут птуха - открытое свидетельство).

О чем же предупреждают человека, если он - подозреваемый? Не об ответственности же за дачу заведомо ложных показаний - подозреваемый за это ответственности не несет.

В других демократических странах предупреждают, что арестованный - он же подозреваемый - имеет право на молчание. В Израиле предупреждают, что суд может расценить молчание как отягчающее вину обстоятельство. То есть, в Израиле уже построена первая стадия демократии, когда при аресте обязательно предупредить о праве на молчание:

אתה זכאי לזכות השתיקה

(“Ата закай ли-зхут hа-штика”). Подразумевается, что нынче все смотрят детективные сериалы и уже знают о таком праве, и полиция считает своим долгом предупредить о последствиях для того, кто этим правом вздумает воспользоваться. Когда подозреваемый, несмотря на упорное молчание, все же предстанет перед судом и будет признан виновным, суд, выбирая наказание, может посчитать, что тот молчал, чтобы затруднить работу следователям.

В ходе расследования часто обращаются в

מכון לרפואה משפטית

(“махон ли-рефуА мишпатит”) - институт судебно-медицинской экспертизы. Он находится в Абу-Кабире, там же проводят вскрытие. Вот это одно емкое русское слово на иврит переводится тремя словами:

ניתוח לאחר המוות

(“нитУах леахАр hа-мАвет” - операция после смерти).

Следователи в Израиле не ангелы, они тоже свято верят, что

הודאה - מלכת הראיות

(“hодаа - малькат hа-реайот”) - “признание - царица доказательств”.

Почти все арестованные сразу заявляют:

מלבישים לי תיק

(“мальбишим ли тик” - «надевают на меня дело), “мне “шьют” дело”.

Знают здесь и такую формулу: תופרים תיק (тофрим тик) - опять же: шьют дело.

Минуй нас такое пуще всех печалей!

Но самое главное - никогда не забывайте: все мы считаемся

חפים מפשע

(“хапИм ми-пЕша”) - “невиновными”, пока не доказано обратное - в силу закона о презумпции невиновности -

חזקת חפות

(“хезкАт хапУт”).