Бесплатная ненависть и трудное яйцо

Как-то репатриант позвонил на израильское радио (ивритоязычное) и стал возмущаться Законом о возвращении. Ведущий долго не мог понять, о чем речь, потому что репатриант самостоятельно перевел название закона на иврит, и у него получилось חוק החזרה (“Хок hа-хазара”), тогда как израильтяне знают חוק השבות (“Хок hа-швут”).

Вот так, самостоятельно переводя некоторые выражения, мы рискуем не только выглядеть смешно, но и остаться непонятыми. Эту беседу мы и посвятим таким вот несовпадениям в двух языках.

Сначала поговорим о странностях любви. Не потому, что “иного я не смыслю разговора”. Поговорим о странном - для “русского” уха - употреблении слова “любовь”. Часто встречаемое выражение

הוא לא אהב את זה

(“hу ло аhав эт зе”) не означает: он не полюбил это, а: “ему это не понравилось”. И наоборот:

הוא אהב את הסרט - השיר - הרעיון

(“hу аhав эт hа-серет” (hа-шир, hа-раайон)) - ему понравилась песня (фильм, идея). Видимо, израильтянам лень произносить длинное нормативное

מצא חן בעיניי

“маца хен бэ-эйнай” - “мне это понравилось”, они и подыскали более короткий эквивалент.

Выражение אהבת חיים (“аhават хаим”) опять же не переводится любовью, это - “дело жизни”.

От любви до ненависти - всего один шаг, сделаем этот шаг. שנאת חינם (“Син’ат хинам”). Словосочетание это означает не “дармовая, бесплатная”, а - “слепая ненависть”, не имеющая под собой основания.

Мы за мир со всеми. И за мирное использование атома. Если вы собираетесь написать об этом письмо в ивритскую газету, то чтобы сформулировать выражение “мирный реактор”, вам не нужно лезть в словарь на букву “шин” за словом שלום (“шалом”). Это будет - כור אזרחי (“кур эзрахи”) - “реактор для гражданских целей”.

А у слова “шалом” хватает забот и без этого. מה שלומך (“Ма шломха”) - не “как твой мир”, а - как твое здоровье.

להבטיח שלום העם

(“Леhавтиах шлом hа-ам”) - обеспечить безопасность и благополучие народа.

Название войны

מלחמת שלום הגליל

(Милхемет шлом а-Галиль) означает «Война по обеспечению безопасности Галилеи», а не ее (Галилеи) здоровья.

Но многие утверждают, что для этого (обеспечения безопасности) нужно найти с противником общий язык - שפה משותפת (“сафа мешутефет” - буквально - “совместный язык”).

Политик, которому удастся это сделать, будет чувствовать себя на седьмом небе -

על גג העולם

(“аль гаг hа-олам”). Собственно, русское “на седьмом небе” является калькой с еврейского

ברקיע השביעי

(“ба-ракия hа-швии”), но это выражение в современном иврите используется редко.

Еще словосочетание со словом “олам”. Если какая-нибудь израильская поэтесса решила бы перевести стихотворение Юлии Друниной о том, что она никак не может расстаться с теми страшными и одновременно романтичными годами войны, то строка: “Я живу как бы в двух измерениях” звучала бы:

אני חיה בשני עולמות

“Ани хая бе-шней оламот”.

Не знаю, как оценили бы это стихотворение израильские критики-снобы, но знаю, что в своих статьях про искусство они используют слово איכותי (“эйхути”) - качественный, имея в виду высококачественный, высокохудожественный:

סרט איכותי

“серет эйхути” - не отличный фильм, а - высокохудожественный, в отличие от легкой комедии.

Они, эти критики, изучали древнеримскую и древнегреческую культуру, называя это

לימודים קלאסיים

(“лимудим класиим”).

Кстати: многие неверно переводят с иврита

טרגדיה יוונית

("трагедия яванит") как "греческая трагедия". А имеется в виду "древнегреческая трагедия". Греческая трагедия - это грозящий нашим соседям дефолт.

Нередко “серет эйхути” пользуется успехом и у простых смертных, он, понятное дело, получит в прессе аршинные заголовки - כותרות שמנות (“котарот шменот”) (жирные).

Восторженные критики напишут про пухлые губки исполнительницы главной роли: שפתיה בשרניות (“сфатеha басранийот” - мясистые губы), и что у нее тугая грудь - שד מלא (“шад мале”).

Осторожно, не путайте два слова, имеющие малюсенькое различие, в письме и вовсе незаметное: “шад” означает “грудь”, а “шед” - “черт”; в обоих случаях пишется שד (только теперь я понял, почему они поют в музыкальных спектаклях, именуемых опереттами: “Частичка черта в нас...”, и сверкают при этом обнаженной грудью... Перепутали.)

Про каскадную героиню напишут, что она вышла на панель:

ירדה לכביש

“ярда ле-квиш” (шоссе). Может, потому, что тротуары-панели Израилю не свойственны.

От панели недалеко и до преступного мира -

העולם התחתון

“hа-олам hа-тахтОн”. (Честное слово, я не имел в виду “На дне” Горького).

Может, еще не поздно, и можно спасти героиню, для этого следует провести с ней

שיחות מהבטן

(“сихот ме-hа-бЕтен” - беседы по душам, задушевные беседы).

Еще про “бетен” - “живот”: предчувствие - תחושת בטן (“тхушАт бетен”).

А תחושת נקמה (“тхушат некамА”) - жажда, а не чувство мести.

Есть еще одно выражение - פרפרים בבטן (“парпарим ба-бетен” - "Бабочки в животе") - это когда волнуются перед важным шагом, экзаменом и тому подобное.

Я человек сентиментальный, подобные истории - про падших девушек - разрывают мне сердце: חותכים לי את הבשר (“хотхим ли эт hа-басар” - "режут мне мясо").

А люди, лишенные сентиментальности, говорят, что нечего с ними церемониться, с падшими женщинами, что здесь нужна твердая рука - יד קשה (“яд кашА”; “яд” - женского рода).

С “кашА” может возникнуть много недоразумений.

עברית שפה קשה

(“Иврит - сафа каша”) - не твердый, жестокий или жесткий язык, а - трудный.

ביצה קשה

(“Бейца каша”) - яйцо не трудное, разумеется, и даже не жесткое, а - крутое. А вот сырое яйцо будет

ביצה לא מבושלת

“бейца ло мевушелет”.

Таких вот несовпадений огромное количество. Меня умиляют новые израильтяне, которые, не смущаясь, дословно переводят словосочетания с русского на иврит. С одной стороны, отсутствие комплексов - хорошее подспорье при овладении языком. Но с другой - надо во всем знать меру. Насчитывая уже не один год в Израиле, старайтесь познать и использовать принятые здесь словосочетания. Подумайте: доморощенные изобретения на иврите звучат точно так же, как на русском - “бесплатная ненависть” и “трудное яйцо”.